К списку статей

Реперториум: проблема адекватного назначения.

 

Черных А.А.

Центр гомеопатии, Санкт-Петербург

 

Литература, посвященная технике использования реперториума Кента (далее РК) крайне скудна. Долгое время мы не могли руководствоваться ничем, кроме двух небольших статей, в 4-м томе Реперториума Кента, издательства «Ирма», одна из которых написана самим Кентом, другая Маргарет Тайлер. В них вводится представление об иерархии симптомов и приведены примеры некоторых назначений с использованием реперториума. К сожалению, по их прочтении остается ощущение с одной стороны неполноты, с другой – тенденциозности, так сказать «угар кентианства». Значительно позже появилась книга Бидвелла «Техника реперторизации и практический анализ патогенезов сорока гомеопатических средств, (Смоленск, 1999 г.), но приводимые там примеры представляются слишком натянутыми и словно бы подогнанными под препарат. Наиболее связным текстом, посвященным технике реперторизации, является книга Захаренкова «Основные принципы и структура построения реперториумов. Техники реперторизации. Методики анализа определившихся в результате реперторизации препаратов.» Смоленск 2003. Однако, она посвящена использованию такого издания как «Реперториум К. фон Беннингхаузена» С. Богера (далее РББ) при этом не указываются первоисточники, из которых взяты весьма конкретные рекомендации, а из ссылок на параграфы Органона не вытекают предлагаемые методы. Структура использования и история создания реперториума Кента дается в этой книге вскользь, а техника работы с ним вообще не приводится. В то же время, в похвальном для РББ ключе указывается на недостатки РК: «оказалось, что когда пациент жалуется на симптомы со стороны всего организма, т.е. симптомы со стороны кожи, слизистых, неестественную потливость или неспровоцированный подъем температуры, то подобрать подобный препарат с помощью справочника симптомов разработанного Дж. Т. Кентом не удается. Позже выяснилось, что и при раковых заболеваниях подобрать подобный препарат с помощью реперториума Дж. Т. Кента практически невозможно». Эта цитата показывает, что происходит подмена понятий: клинический метод, лечение, заменяется на некоторый технический процесс, за результат которого врач уже как бы не отвечает. Ведь даже если с помощью некоторого реперториума (к примеру РББ) и удается при раковом заболевании подобрать подобный препарат, то это не означает излечения таким образом самого этого заболевания. Иначе бы мы об этом знали, так как злокачественные новообразования перестали бы быть проблемой медицины.

Хотя сейчас появилась своеобразная мода на то чтобы критиковать Дж. Т. Кента, однако нельзя не согласиться с тем фактом, что Реперториум Кента явно прошел проверку временем, многие авторитетные современные гомеопаты (по крайней мере из тех, кто вообще пользуется реперториумом), такие как Шанкаран и Витулкас, указывают на него как на безусловно надежный источник. Если понимать, что от него можно ждать, то результаты работы с ним, безусловно, приносят удовлетворение . На основе его структуры сейчас создаются «мегареперториумы»: Synthesis Фредерика Шроенса и Complete и Universale Роджера Ван Зандворта. Разными путями ведется пополнение состава его рубрик новыми симптомами и новыми препаратами.

Что касается РББ, то у нас, ввиду отсутствия большого опыта работы с ним, нет оснований отрицать его универсальность. Однако в основу работы с ним положено исследование симптомов, которые заключены в спонтанном рассказе. Поэтому представляется очевидным, что эта универсальность РББ реализуется в рамках очень узкого клинического контекста, поскольку современный пациент не жалуется. Он перечисляет диагнозы. А расспрос, да еще и подогнанный под известную структуру, - это уже совсем не спонтанный рассказ.

В силу этих соображений, мне представляется, что именно РК является более адекватным для оценки тех случаев с которыми обращается современный пациент. Информация, которую можно получить от современного пациента довольно хаотична. Под хаосом в настоящее время понимается не случайно перемешанная информация, а сложно организованный порядок. Возрастает роль объективных симптомов (не инструментальных или лабораторных, а тех, которые можно получить с помощью органов чувств). РК, будучи сложно организованным и не требующим жестких схем его использования, как ключ к замку подходит для столь же сложно организованной клинической картины.

Теперь мы переходим к обсуждению главного вопроса: каким должен быть способ использования РК? Для ответа на этот вопрос мы должны понять, как создавал Кент этот Реперториум. Ставил ли он своей целью создать способ так сопоставить симптомы, чтобы на их пересечении с неизбежностью оказывалось подобнейшее средство? И кто знает, что получиться, если уклониться от этого алгоритма? Не окажется ли на пересечении принадлежащих пациенту, но произвольно взятых в реперториуме, симптомов ложное средство, которое не будет работать, или даже будет работать во вред пациенту, а неискушенный врач даже не будет об этом подозревать? Имеет ли отношение к этому возможно существующему, но утраченному способу своеобразная структура Реперториума, или она создана только для удобства построения и последующего поиска симптомов? Совершенно очевидно, что изначально существовала уже заранее заданная структура реперториума, его скелет. Эта структура весьма устойчива в существенных своих аспектах и в то же время подвержена довольно большим флюктуациям в деталях. Структура эта в значительной степени восходит к структуре Materia Medica Pura Ганемана, вбирая в себя большую детализацию из Геринга. Это соответствует перечню разделов реперториума с длинным списком рубрик, которые представляют собой патологические или физиологические проявления, подчас весьма вычурные, но в основном обыденные, которые вообще могут иметь какое-то отношение к данной локализации, специализированной системе,  целостному организму или психическим проявлениям личности. Это одно измерение структуры реперториума, отличающееся немалым разнообразием от раздела к разделу. (Хотя для разделов, связанных с конкретными локализациями, этот набор рубрик гораздо более однотипен.) Другое измерение, кажется является оригинальным «изобретением» самого Кента. Это довольно устойчивый перечень обстоятельств, построенный по схеме: стороны тела, временные модальности, прочие модальности в алфавитном порядке, иррадиации. И это второе измерение привязано к доброй половине рубрик и подрубрик реперториума, впрочем подчас значительно уменьшаясь вплоть до одного симптома, или вовсе исчезая. Когда у нас появились «Ведущие симптомы» Константина Геринга, первое время казалось, ввиду сходства некоторых нетривиальных формулировок, что РК является ключом к этому труду Геринга. Это действительно так, но лишь отчасти. Перекрестная проверка случайно выбранных симптомов РК по Герингу и наоборот выявила, что совпадают не более 30 – 50 процентов (в разных разделах) симптомов рубрик 3-го и более глубоких уровней. (Считая первым главную рубрику. Для недетализированных симптомов первого и второго уровней этот процент совпадения Кент – Геринг гораздо выше.) Это наводит на мысль, что РК формировался из самых разнообразных источников: материалов испытаний и клинических случаев (не обязательно излеченных, а часто просто иллюстративных) из журнальных статей, некоторых утраченных (или забытых) монографий, из частной переписки. Имеет место некоторый фразеологический дрейф в формулировках симптомов. Это указывает, что работал над ним не один человек. Действительно, известно, что Кент был харизматической личностью и имел множество преданных учеников, которым, видимо, и была поручена рутинная работа анализа разнообразных источников. Наконец, почему бы не предположить, что немалую долю содержания рубрик реперториума составляют препараты, которые были волюнтаристически помещены туда самим Кентом, просто потому, что он так думал. Из такой структуры и характера распределения препаратов в иерархии рубрик вытекает, что ОСНОВНЫМ приемом работы с его реперториумом сам Кент считал сугубо справочный: пациент довольно детально формулирует симптом (либо врач, опрашивая его по реперториуму помогает ему сформулировать жалобу детально). В присутствующем детализированном (полноценном) симптоме указано одно или небольшое количество лекарств, уместность которых для лечения данного случая остается уточнить по источнику категории Materia Medica или назначить на свой страх и риск. Если описание в Materia Medica не будет похожим, само собой разумеется, что препарат назначать не надо.

В статье Вермюлена «Рождение и развитие гомеопатической Materia Medica» (Гомеопатический Вестник, № 10, осень, Москва, 2003)  проводится довольно подробный анализ преемственности Ганеман, Аллен – Геринг, Кент и выявляется множество несуразностей, нестыковок между авторами, утраченных симптомов, модальностей, перекочевавших из одного раздела в другой и т.д., причем пафос статьи таков, что это преподносится как досадные ошибки. Разве не должны мы в первую очередь предположить, что у авторов были серьезные основания, сделать нечто именно так, а не иначе? Однако, опираясь на эту статью, в целях дальнейшего изложения, попытаемся установить, насколько надежны материалы испытаний: основной, исходный и самый чистый материал для формирования гомеопатических патогенезов и насколько подкреплены ими сами патогенезы. Франц Вермюлен приводит конкретные факты из разных источников, сопоставляет их, обнаруживает противоречия. Притом, очевидно, что он не является врагом гомеопатии, критиком в духе академических функционеров 60-х, которым была поставлена задача уничтожить гомеопатию. Нет, он исследует ее как феномен с целью обнаружить наиболее эффективные пути ее использования. Приведенные в статье факты можно обобщить в виде следующих тезисов:

1.      По крайней мере до создания основных реперториумов испытатели знали, что именно они испытывают. (Идея испытания вслепую принадлежит Герингу).

2.      Наиболее обычным явлением было испытание лекарства на небольшом количестве людей или даже на одном человеке. Фиксировались симптомы по усмотрению гомеопата, проводящего испытание, а не только повторяющиеся.

3.      По крайней мере 2 испытателя из команды Ганемана, его сын Фредерик и Langhammer не отличались хорошим здоровьем. (Это к вопросу о требовании испытывать на здоровых добровольцах).

4.      Широко практиковался принцип «сам испытываю, сам описываю». В негативном плане это приводило к переносу индивидуальных черт испытателей на испытываемыми им препараты, в результате чего практически одинаковые психические симптомы появлялись у разных препаратов (пример с Langhammer). В неоднозначном плане это накладывало на описываемые симптомы черты темперамента испытателя и его художественной натуры в результате чего получались портретные описания (пример с Louis Timagene Houat).

5.      В реперториум могли попасть симптомы, наблюдаемые лишь однократно, но явившиеся с точки зрения предложившего их автора иллюстративными.

6.      В Materia Medica Pura Ганемана жирным шрифтом приведены симптомы либо быстро возникающие при испытаниях, либо имеющие большую степень выраженности. То есть они имели отношение к экспрессии симптома, а не частоте встречаемости. Многие эти симптомы в реперториуме Кента трансформировались чаще всего в курсив, реже – в жирный шрифт. В ведущих симптомах Геринга симптомы обозначались одной или двумя тонкими линиями или одной или двумя жирными линиями (в русском издании СПб, Гомеопатия и фитотерапия, 2000 г. – закрашенные кружки слева от симптома) уже в зависимости от их сравнительной практической ценности, от того, как этот симптом воспроизводился в клинике. Степень ценности этих симптомов, если они попадали в РК, обозначена там по-разному.

Получается, с точки зрения представлений о том, как должно проводиться научное исследование в медицине, весь корпус гомеопатических знаний, от материалов испытаний до реперториумов (не говоря уже о портретных описаниях) является не только слабо подкрепленным, но и внутренне противоречивым, не соответствующим, например, ряду положений «Органона».

Чтобы обойти эту проблему, необходимо осознать, что источником знаний о мире является не только научный метод, но и постижение действительности через искусство, философию и историю. Для подтверждения этой точки зрения можно сослаться на труды Ханса Георга Гадамера, профессора философии Лейпцигского и Гейдельбергского университетов. На русском языке изданы его работы  «Истина и метод». М., 1988; «Актуальность прекрасного». М., 1991.

Согласно Гадамеру, действительность не только теоретически познается научными средствами, но и жизненно-практически «испытуется» человеком, поэтому у него часто речь идет не о познании, а об опыте мира. Означает ли, что при рассмотрении трех названных вненаучных способов постижения мира здесь не применимы понятия «познание» и «истина»? Нет, не означает. В этой связи Гадамер в критической оппозиции позитивистско-сциентистскому направлению современной философии стремится показать несводимость истины к тому ее пониманию, которое сложилось в рамках новоевропейской науки. Истина не есть характеристика познания, а характеристика самого бытия. Она не может быть «схвачена» с помощью метода, а может лишь приоткрыть себя понимающему осмыслению. Истина «свершается», и преимущественный способ ее «свершения» — искусство.

Если встать на эту точку зрения, то неувязки, обнаруженные Вермюленом теряют свое значение, как нечто, что может обесценить источники информации, доставшиеся нам из XIX века. Наоборот, в свете этого ценность их возрастает. Отсутствие жесткой фактологической базы лишает врача искушения воспользоваться готовым решением (диагноз – лекарство), но стимулирует внутренний диалог, предоставляя в его распоряжение неисчерпаемый источник ассоциаций. Разумеется, последнее относится не к природе реперториума, а к природе самой гомеопатии. Реперториум - вспомогательный инструмент для использования гомеопатии как лечебной системы в определенных контекстах.

В таком случае, лучшее, что мы можем сделать, это принять реперториум (и любой другой источник, исходящий от крупнейших фигур гомеопатии) таким, какой он есть, и «испытывать» его собственным опытом жизни. Подобно тому, как минерал постепенно раскрывает естествоиспытателю свою природу, когда он подвергает его испытанию огнем, кислотами и щелочами, приложением физических факторов; подобно тому, как древний манускрипт, написанный на неизвестном языке, начинает повествовать о событиях тысячелетней давности, так и раздумья над симптомами пациента, путем сравнения их сначала с рубриками реперториума, а затем и с гомеопатическими патогенезами приведут к пониманию того, что ты, как врач должен сделать: какое лекарство назначить конкретному человеку, который доверил тебе, конкретному отдельно взятому врачу, свое здоровье с учетом ваших совместных жизненных контекстов. (Если действительно доверил, а не просто выполнил ритуал обращения к врачу с целью доказать, что и гомеопатия, раз уж настала ее очередь, не в силах ему глобально помочь). Но наша задача значительно облегчается тем, что мы начинаем не с нуля, а можем использовать опыт уже нескольких поколений гомеопатов, использующих реперториум.

В условиях заведомого отсутствия жесткой исходной информационной базы гомеопатии большой вред, на мой взгляд, наносит идея о возможности выбора препарата «с математической точностью». Ведь для того, чтобы это стало возможным, необходимо создать рамки: заведомо ограниченный набор препаратов со столь же ограниченным набором заезженных симптомов. Возникнет безжизненная система, которая, конечно, будет создавать иллюзию действенности по той же причине, по какой действует и плацебо. Будут и случайные (или чуть более частые, чем случайные) точные попадания. Зато это создает врачу легальную возможность отнестись к своей работе формально, что, конечно, позволяет сэкономить эмоциональную энергию. Ведь испытания, даже если их проводить двойным слепым методом на большом количестве испытателей, прошедших жесткий протокол отбора, почти как в лабораторных испытаниях («самцы чистой линии NNN массой 200 г.» и т.д.) не выявят достаточно высокой воспроизводимости симптомов до мельчайших деталей. Что же касается направления и самых общих особенностей действия препарата, клинических и жизненных ситуаций, к которым он имеет отношение, то они видны, даже если испытание проводится в глобальном потоке жизни, на разнородной и малочисленной группе. Да и основоположники нашего метода, хотя конечно мечтали о высокой точности, и о большом количестве препаратов, которые могли бы подходить ко всем болезням, назначали приблизительно, наиболее подходящий препарат из небольшой группы подлежащих рассмотрению в данной ситуации.

Это положение можно проиллюстрировать небольшой цитатой из  «Хронических болезней» Ганемана: «… устранив все негативные влияния, которые воздействуют на пациента извне, и, подобрав ему легкую и в то же время укрепляющую силы диету, назначьте сначала то антипсорическое средство, которое наиболее подобно преобладающим на данный момент проявлениям болезни, как это будет показано ниже; и когда данный препарат завершит свое действие, назначьте второе наиболее соответствующее оставшимся псорическим симптомам лекарственное средство. Данному препарату следует позволить действовать до тех пор, пока он не совершит все, что в настоящий момент может быть сделано в отношении искоренения Psora. Затем следует назначить против Syphilis дозу вышеописанного препарата ртути…». «…Средство, которое наиболее подобно…». Это понимается так: «преобладающие на данный момент проявления болезни» заставляют врача рассматривать некоторую группу средств. Все они подобны. Какие-то больше, какие-то меньше. И в лечебной системе, которая называется «гомеопатия» онтологически поставлена задача: все же выбрать из них одно, наиболее подобное. И этим вовсе не сказано, что оно будет абсолютно подобным. Это будет средство, про которое врач решил, что оно «наиболее подобно» среди ряда других «достойных» кандидатов. Это не снимает с нас обязанности приложить все силы для отыскания действительно «наиболее подобного» средства, а не просто действовать по диагностическому шаблону.

В настоящее время предпринимаются попытки воссоздания методологии старых мастеров. В качестве примера можно привести исследование, которое провел Тираспольский. Оно опубликовано в журнале «Гомеопатический вестник», № 10, осень, Москва, 2003. Суть работы заключается в моделировании стратегии мышления Дж. Т. Кента на базе клинических случаев из его практики. Автор разделяет случаи Кента на 3 группы: абсолютно нерешаемые, что может быть связано или с неполнотой описания или назначением по интуиции, относительно нерешаемые случаи – прописывание препаратов на основании персонального опыта их успешного применения, а также выбор лекарств по результатам собственных испытаний на здоровых. Третью группу составили решаемые случаи, которые и были выбраны для создания методологии. Они в свою очередь разделены на 2 примерно равные группы: на основании одной группы воссоздается методология, другая служит для проверки. В статье автор приводит некоторые установленные им закономерности.

Такие работы имеют несомненную ценность. Но возможны и другие подходы. Вполне возможно, что Кент и использовал какой-то более или менее жесткий алгоритм работы, по всей видимости, не очень изощренный. Однако современный уровень понимания сложных процессов позволяет смотреть иначе на РК. Имеется феномен: РК. Достаточно сложно организованный, содержащий огромный объем информации. Находящийся в подручном употреблении многих тысяч врачей, которые его по-разному используют, но все по-своему им удовлетворены. Он взят за основу для создания мегареперторумов. Таким образом, для ответа на наш вопрос «как его рационально использовать?», мы имеем полное право рассматривать РК как самостоятельный, обособленный, квазиживой объект, теперь уже независимый от тех источников, из которых он в свое время сформировался, и тех способов работы, которые, возможно, его создатель в него когда-то и закладывал. Поэтому на сегодня мы можем уверенно обозначить основной способ работы с ним как СВОБОДНЫЙ СМЫСЛОВОЙ ПОИСК. Этот подход не подведет, если врач не ждет, что книга или компьютерная программа сама примет решение, а рассматривает ее лишь как помощника.

Этот способ можно реализовать вручную, имея в распоряжении только книгу, однако работа существенно ускоряется и облегчается, если пользоваться компьютерной программой для реперторизации.

Во-первых, он может быть использован как справочник по прямой схеме: жалоба или объективное наблюдение => симптом => рубрика/подрубрика реперториума => препараты.

Во вторых, он может быть использован в непрямой схеме: жалобы или объективные наблюдения (здесь речь идет о психических и некоторых общих симптомах) => предположение, о том, какое внутреннее состояние может за этим стоять (фактически это моделирование психологического состояния пациента) => симптом или группа симптомов соответствующих этому состоянию => рубрика/подрубрика реперториума => препараты => проверка гипотезы по другим рубрикам реперториума или источникам Materia Medica разных классов, включая портретные описания, или ex juvantibus.

В-третьих, РК может быть использован как опросник. Когда пациент озвучивает свою главную жалобу, открывается соответствующая рубрика и идет опрос в соответствии со списком подрубрик. Даже если подрубрик несколько сотен, это не занимает так много времени, как может показаться на первый взгляд. Мы ведь не будем расспрашивать: «а не бывает ли это утром?, а утром до вставания с постели?, а перед полуднем?… ». Мы спросим одним предложением: «А нет ли у этого симптома каких-либо временных привязок?» То же самое касается остальных симптомов из перечня модальностей. К тому моменту, когда открывается реперториум, врач уже провел большую часть беседы и представляет себе, что за человек перед ним. Поэтому, глядя в список симптомов, он задает тот вопрос, на который рассчитывает получить внятный ответ. А таких вопросов оказывается не так уж и много. Просмотреть же перечень модальностей не представляет большого труда. Когда определился симптом, проводится опрос по препаратам, которые при этом симптоме указаны. В первую очередь следует проверить, не содержится ли среди тех симптомов, которые уже известны, характерных для указанных в подрубрике препаратов. Это гарантирует от косвенного внушения. Во вторую очередь можно расспросить, опираясь на память или подручные справочники типа Materia Medica Берике.

И, наконец, в-четвертых, РК может быть использован собственно для реперторизации.

Базовая техника реперторизации «вручную» такова; проводится ранжирование, выписываются те препараты, которые пересекаются в двух самых важных симптомах. Если списки препаратов больше 30 – 50, обращается внимание только на те, которые стоят во второй и третьей степени. Получившийся список сравнивается с третьим по важности симптомом. И так далее, пока не останется один препарат или некоторый небольшой список, который уже не будет иметь ни одного пересечения с оставшимися симптомами или будет распадаться. Может получиться, что в начале работы сразу определится некоторая группа препаратов, которая почти не будет уменьшаться. Это значит, взят по сути один симптом, только по-разному сформулированный. Такие симптомы следует сразу объединить. Если пересечения прекращаются уже на первых этапах, следует по другому подойти к ранжированию.

В заключение вниманию читателей предлагаются некоторые закономерности и рекомендации, определившиеся за многие годы,  которые помогают быстро и эффективно работать с реперториумом не используя компьютер. Эффективно – это значит, вы ожидаете вслед за назначением некоего позитивного эффекта, и он действительно происходит.

1.      Высокоэффективными являются препараты, указанные в третьей или второй степени, притом, что этот препарат единственный в списке (один симптом – один препарат). Также высокоэффективны препараты в третьей или второй степени в симптомах, имеющих небольшой список препаратов.

2.      В больших рубриках (больше 20 препаратов) следует обращать внимание только на те препараты, которые указаны в третьей или второй степени, а для очень больших (более 100 препаратов), только на те, которые указаны в третьей степени. Остальные препараты, для подтверждения выбора, который основывался на других симптомах.

3.      Большие рубрики следует выбирать для ручной реперторизации, когда они составляют сущность случая, основной симптом, пусть даже неуточненный, а не являются вспомогательными или сопутствующими.

4.      Если в одной рубрике, соответствующей полноценному или частично полноценному симптому, есть 2 - 3 препарата, каждый из которых соответствует некоторым другим симптомам, то могут быть назначены все эти препараты (возможно в разных разведениях). В этих случаях нередко бывает, что один препарат соответствует больше конституциональным симптомам, а другой - жалобам пациента, составляющим суть болезни.

5.      Модальности при общих рубриках или уточненных локализациях, (не забывать про временные и сезонные), имеют больший вес, чем характеристики и иррадиации, хотя тоже не абсолютны.

6.      Модальности не статичны, у одного и того же пациента могут присутствовать противоположные модальности, и, тем более, они могут быть в разные периоды его жизни. Таким образом, имеет значение не знак модальности, а само ее присутствие.

7.      При выборе симптомов из справочника, если он сформулирован как полноценный, но его в таком виде нет в справочнике, следует обращаться на предыдущий уровень реперториума, отдавая предпочтение локализации, затем модальности, а уж затем – характеристике и иррадиации. Если симптом сформулирован как странный, необъяснимый, парадоксальный и его нет в реперториуме, то модальность этого симптома можно взять в других сходных по смыслу рубриках или даже разделах (например, при другой характеристике болей, или другой, смежной локализации бедро вместо голени и т.д.). Еще лучше при этом объединить рубрики вышележащего уровня локализации с рубрикой другой локализации с указанным странным симптомом.

8.      Иногда пациент предъявляет одновременно несколько жалоб в рамках одной болезни, каждая из которых ярко окрашена, имеет своеобразные ощущения и иррадиации и, возможно, даже модальности. В этом случае при реперторизации по этим, казалось бы очень четко определенным симптомам не получается одного препарата, и, тем более, не получается одного препарата при их совместной реперторизации. В этом случае следует подняться на другой уровень осмысления и выбрать симптомы, соответствующие истерическим радикалам личности, характеризующие ее чувствительность, эмоциональность и аффективность. Для таких пациентов целесообразно строго придерживаться назначения одного препарата однократно, хотя именно их труднее всего убедить в реальной силе такого приема.

9.      Шрифт, которым указан препарат в реперториуме, означает не экспрессивность симптома и не вероятность, с которой он вызывает этот симптом, а нечто средневзвешенное от этих понятий – сравнительную практическую ценность, величину довольно субъективную, измерениям не поддающуюся.

10.  Если по многим рубрикам убедительно выпадает незнакомое лекарство, его нельзя использовать, не получив о нем предварительно представление по достаточно надежным источникам Materia Medica, как аналитическим (Геринг, Кларк, Берике, Вермюлен), так и синтетическим (Фаррингтон, Нэш, Кент, Штигеле, Витулкас и др. современные авторы). Если источники привычны, это не потребует больших временных затрат.

Изучение патогенезов не может быть заменено реперториумом, но параллельное использование ускоряет работу и делает ее даже более быстрой, чем на компьютере, поскольку, глядя на список препаратов в некоторой рубрике и, зная основные черты их патогенеза, во многих случаях сразу можно понять, в каком контексте лекарство в этой рубрике фигурирует.